Возможна ли в России цифровая революция

Сегодня, если человек не учится и не созидает, он угрожает обществу. Отупение разума не менее страшно, чем духовная лень

 

К техническому прогрессу более склонны общества, где доминируют интересы личности, а не коллектива

Президент России дал интервью китайским журналистам. В нем он с особым напором говорил о цифровой экономике, которая тесно связана с технологическим укладом будущего, где Россия должна завоевать достойное место. Любопытно, что на следующий день на «прямой линии» президенту не было задано ни одного вопроса об искусственном интеллекте и роботизации, хотя молодых людей там было пруд пруди.

Можно сделать вывод, что коль скоро «прямая линия» — социологический опрос и срез общественного мнения, президента и граждан беспокоят разные проблемы. Впрочем, как могут воспалить воображение лозунги о пришествии цифровой экономики после того, как один за другим провалились прежние курсы на экономику знаний, модернизацию, нанотехнологии, инновации? Торжествующие оазисы «Роснано» и «Сколково» сродни миражам в пустыне.

Насколько реальны перспективы цифровой экономики в современной России? Прежде всего, что имеется в виду, когда речь идет о digital revolution? Это нечто большее, чем банковские карты и покупка билетов через Интернет. Эксперты считают, что наиболее перспективными для внедрения в массовый обиход сферами являются технологии «умного дома», то есть интернет вещей, дроны и беспилотный транспорт, а также технологии дополненной реальности. Digital Health (цифровая медицина) и Smart Living (технологии «умного дома») — глобальные технологические тренды.

Пока мы воспринимаем дрон, как и положено на родине автомата Калашникова, исключительно в виде его военного применения. Но в мире летающие беспилотники уже используются для доставки небольших грузов, в том числе пиццы и почты. Распространены дроны-наблюдатели и дроны-операторы. В нашей стране такие устройства фактически запрещены и требуют долгого согласования в силовых структурах. Я недавно участвовал в съемках безобидного фильма, где одна из камер была установлена на дроне, так у всех поджилки тряслись.

В развитых странах уже появились беспилотные электромобили с дешевым циклом эксплуатации. По самым острожным прогнозам беспилотные такси станут полноправными участниками дорожного трафика к 2025 году. О работах в этом секторе в России не слышно. Если учесть неповоротливость российского законодательства, беспилотников на дорогах мы еще долго не увидим.

Наконец, информационные технологии для жизни, а также дополненная реальность. Это представить проще всего. Например, очки со встроенным Интернетом. Можно ввести в них программу распознавания образов. Подходит к тебе человек — ты знаешь всю его подноготную. Приезжаешь в незнакомый город — электронный гид проводит для тебя экскурсию. Возможны и злоупотребления — студент сможет загрузить электронную линзу под веком всеми мыслимыми шпаргалками. Сцена «Перехожу на прием» из «Операции Ы» нашим потомкам будет недоступна. Но, конечно, первым умным гаджетом станет чип-диагност с функцией моментального вызова «скорой помощи» для тяжелобольных и пожилых людей.

Однако самое важное в цифровой революции — не изобретение гаджетов, а создание глобальной сети, в которую эти гаджеты будут включены. Гаджеты и смартфоны будущего станут не столько портативными ЭВМ, сколько терминалами, которые смогут обрабатывать океаны информации из облачных ресурсов.

Именно на этом направлении возникают сомнения по поводу пришествия цифровой экономики в Россию. В США частные компании разрабатывают несколько конкурентных спутниковых систем высокоскоростной передачи данных. Самые известные проекты предложили Илон Маск и Билл Гейтс. В России частных инвесторов в космической отрасли практически нет, уровень концентрации капитала в высокотехнологичных секторах мизерный, а государственный бюджет космонавтики не подкреплен политической волей и не располагает необходимыми средствами. Но даже если бы вдруг появился русский Илон Маск, он столкнулся бы с отторжением частного капитала из стратегически важных, с точки зрения власти, отраслей.

Наши чиновники обнаруживают панический ужас, наблюдая, как рядовой гражданин беспрепятственно выходит в неконтролируемые информационные сети. Это удар в солнечное сплетение власти, покушение на сами устои. Расширение личного пространства приравнивается к побегу. Это своего рода модернизированное крепостное право. Свобода — стремление возмутительное и требующее истребления во все времена и при всех режимах.

Борьба современного чиновника с Telegram — это реплика запретов на подрывную литературу в имперской России и калька страха советского чиновника перед ксероксом. При этом в каждом случае причина запретов самая благородная, но в фундаменте — генетический обскурантизм русской бюрократической машины.

Кстати, на Западе проведено немало исследований о личностных и социальных причинах технофобии. Установлено, что страх перед новыми технологиями более распространен среди людей пожилого возраста, а также среди тех, кто не имеет высшего образования, при этом среди женщин он распространен больше, чем среди мужчин. Уровень технофобии связан с характером, с тем, насколько человек уверен в своих силах и насколько он открыт новому. Любопытно, что влечение к новым технологиям больше характерно для интровертов. Меньший интерес к новым технологиям испытывают люди, которые склонны к порядку, к четким жизненным планам. Получается, что высокий уровень ответственности перед другими людьми мешает потенциальному инноватору. Из этого следует, что правитель более склонен к осторожности и отрицанию новой техники, чем одиночка-изобретатель. Бывают, конечно, исключения…

Технофобия зависит и от социальных факторов. Меньше подвержены технофобии и склонны к техническому прогрессу общества, где доминируют интересы личности, а не коллектива. Лидерство США с культом self-made man укладывается в эту теорию. Повышенные ожидания от новых технологий отмечены в обществах с высокой маскулинностью и активностью творческого слоя. В России, надо напомнить, слово «креаклы» приобрело ярко негативный оттенок. Кроме того, страх перед новыми технологиями свойственен обществам, где доминирует запрос на стабильность и сохранение сложившегося уклада. Стоит напомнить, что до недавних пор по всем опросам именно стабильность и спокойствие были главной ценностью русского общества.

Мудрый Платон строил идеальное государство, которое ни в чем, как небесный свод, не должно меняться. Сегодня ясно, что эта идея сродни суициду. Поговорка «Не дай Бог жить в эпоху перемен» потеряла смысл. Жизнь стала динамичной, она основана на преобразовании мира, приобретении знаний и внедрении новых технологий. Интеллектуальный труд формирует новые духовные ценности, под их бременем меняется любая власть. Да, прежде добродетель состояла в верности традиции, но добродетель человека XXI века — в креативности. Сегодня, если человек не учится и не созидает, он угрожает обществу. Отупение разума не менее страшно, чем духовная лень.

И поэтому, я уверен, ростки нового пробьются сквозь асфальт. Только сроки неизвестны.

Сергей Лесков, журналист, писатель


источник


Поддержите проект "Новостные письма" 25 руб. или даже 100 руб.


или WebMoney WM R263157330796 ...




 

Оставь свой комментарий
секретный код
* - Обязательно для заполнения!
Тэги недопустимы и бесполезны.
Адреса, начинающиеся с http:// автоматически преобразуются в ссылки. Должны быть отделены от текста пробелами.
Электронный адрес спамерам недоступен.




заработать на хостинге