Нужное и «Нужники»

Нужное и «Нужники»

В политической жизни общества есть власть нормы, а есть власть персональная. Сегодня у нас всё спуталось – спуталось и это. Бурное обсуждение персоналий, делающее политические дебаты конкурсом красоты или клубом весёлых-находчивых – отставило в сторону обсуждение «никому не нужных» программ и необходимых действий. Вместо того, чтобы обсуждать «что делать» - начинают бурно обсуждать «кому делать», отчего всякое обсуждение уходит в дудку и оказывается фундаментально бесплодным. Революцию стали понимать не как смену укладов, а как дворцовый переворот: мол, сидел на троне хороший(плохой) – его сверг плохой(хороший). Это их разборки, как у волков: два самца грызутся за лидерство, а волчьи законы в стае неизменны, кто бы не победил…

Персоналистская революция представляет из себя авантюру сложную, опасную, очень затратную, а главное – бессмысленную. Допустим, некий юноша решил посвятить всю свою жизнь романтике борьбы с действующим правителем. Скорее всего, у него ничего не получится. Если начнёт получаться – скорее всего, его убьют. Но даже в тех редчайших случаях, когда игра на лезвии бритвы окончится удачей – общество просто получает нового дракона вместо старого.

Зацикленность на персонах уводит в тень вопрос действий. Уже не важно, что в указе – а важно только, кто его подписывает. Амбиции властолюбивых подонков затмевают ту очевидность, что благое дело хорошо – кем бы ни было сделано. Нет – вопят одержимые – только я и никого кроме меня!

Именно так повёл себя недавно А.Навальный, заявив странное: если, мол, меня на выборах не будет, то и выборов нет! Получается, есть лишь один достойный - и миллионы недоумков вокруг него...

Но ведь для масс-то куда важнее, что делает власть, нежели то, из кого она состоит. Ленин был дворянином, а вожди белых, как на подбор – из крестьян, и что это значит? Да ничего! Формально, конечно, крестьянство должно было метнуться к Корнилову, как к «своему», отшатнуться от Ленина, как от «чужого». Но крестьянство хотело землю, и плевать хотело – кто её даст, лишь бы дал…

Борьба за персоналии социально-бесплодна. Она наиболее ожесточённая, потому что дерутся в ней персоны, а не идеи, и в то же время, порождая море крови, горы жертв – она в итоге возвращает всё на круги своя.

Тот, кто находится у власти – не хочет оттуда уходить, что и понятно. Если не угрожать ему персональным свержением – то он будет гораздо лояльнее смотреть на любые общие идеи, любые проекты. Убедишь – возглавит.

Собственно, вся власть в цивилизованном обществе на том и строится, что подчинённые входят с докладами, убеждают, доказывают – а начальство налагает визу, принимает и передаёт на исполнение. Конечно, эта машинка прогресса работает только в том случае, если начальнику персонально ничто не угрожает. То есть его не вышвыривают от кормушки, а просят поддержать общественно-полезное начинание.

Если же вы угрожаете начальнику персонально – он постарается вас уничтожить, и вся общественная жизнь сведётся к идиотской дуэли персоналий. В такой нервной обстановке никакие общественно-полезные дела решаться не будут. Пока власть не рассядется устойчиво – она обществом заниматься не станет: доказано всей историей.

Решить эту проблему можно только выстраиванием диалога без угроз. Ведь цивилизация строилась не революциями с их очумелым террором, а миссионерством и проповедями, личным примером подвижников (не только церкви, но и шире – науки, культуры, общественного служения).

Эгоиста интересует личная власть. Это зоологический инстинкт доминирования, выдающий в человеке зверя. Человека праведного интересует не его личное место в иерархии, а соблюдение норм бытия, гигиены социальных отношений.

Власть нормы в теории цивилизации носит глубинный и долговременный характер под пеной и мусором персональных кратких периодов правлений.

Скажем, у знаменитого театра с традициями может поменяться десяток руководителей – но театр остаётся театром, и в нём правит неизменный дух коллектива.

+++

Чтобы понять, представьте, что в некоем царстве был царь Сидор, а люди получали 200 рублей зарплаты при стабильных ценах. Потом Сидора сменил Пётр, а люди получали всё то же самое. Потом Петра Иван, Ивана – Трифон, кто угодно, но стабильность в обществе сохранялась, потому что базовые нормы оставались неизменными.

Люди, живущие согласно норме, вообще путали – то ли у власти ещё Пётр, то ли уже Иван. Им до фонаря. Они лично ни с тем, ни с другим не знакомы. Они ходят на привычную работу, делают привычные дела, живут в привычном круге жизни.

Им совершенно не важны персоналии – потому что традиции властвуют над всем, независимо от персоны правителя.

Возьмём другой пример.

Работает на лесопилке некий Владимир Владимирович. Он не соблюдал техники безопасности в работе с циркулярной пилой, и ему оторвало пальцы.

А если бы он соблюдал правила техники безопасности, то ему бы не оторвало пальцы. Два разных случая, а человек-то один!

Он персонально ведь не станет ни Борисом Николаевичем, ни Дмитрием Анатольевичем, если ему отхватит или не отхватит пилой пальцы.

Когда мы приходим выгнать Владимира Владимировича с лесопилки, он, конечно, видит в нас врагов. Он будет защищаться до последнего, как и любой на его месте. Он не хочет видеть другого на своём посту.

Но мы же приходим не выгнать, а объяснить технику безопасности! Мы никакие не враги, а совсем наоборот. Мы говорим – царствуй хоть сто лет, не проблема, да смена персональной власти всегда несёт в себе угрозу смуты. Были бы мудрые цари бессмертны - правили бы вечно, всем на радость...

Но не имея никаких претензий к тебе персонально (к роли первого лица) – мы имеем претензии совсем к другому: не соблюдается техника безопасности в работе со чудовищной по силе машиной. И если тебе руку отхватит – ещё полбеды, а если весь этот агрегат взорвётся – тогда всю округу смерть накроет…

+++

Так? Не совсем. Это на поверхности. На самом деле, любой вменяемый человек (за исключением 5-8% конченных либералов) знает, как сделать общество великим. Тут никаких секретов нет, секрет в другой плоскости: где взять людей, достойный человеческий материал для великих планов?

Если правитель перестанет безумствовать, и возьмёт в руки отлаженную веками истории схемотехнику общественного блага (попросту говоря, начнёт наказывать расхитителей и поощрять созидателей) - он тут же упрётся в "человеческий фактор". Все, вроде бы, понимают, что в общем и целом расхитителей нужно наказывать... Но каждый лично пытается забронировать за собой местечко "последнего расхитителя"... "Этих всех казни, государь, а меня оставь разбойничать"...

Общество отнюдь не заложник власти, как принято думать. Скорее наоборот - это малочисленная власть - заложник огромной толпы рядовых членов общества (сравните количество генералов с количеством солдат!).

Так что дело вовсе не в конкретном правителе, который подлаживается к возглавленной иерархии (и который в другое время состоял бы совсем в другой партии).

Чтобы власть следовала норме – эту норму должно признавать и отстаивать общество.

Чтобы общество – коллективно, многие как один, признавало единую норму – нужно её ясно, чётко, а главное – привлекательно для масс - сформулировать.

Когда идея овладеет массами, она создаст давление и тягу снизу, и в итоге изменит лицо власти. Ведь власть очень чутка к запросу масс, если он солидарен. Если не в аморфной форме «кто в лес, кто по дрова» - когда люди сами не знают, чего хотят, и со стороны выглядят шизиками.

Многие века функцию норматирования выполняла религия. Именно она отделяла Добро от зла, Истину от лжи, приемлемое от недопустимого. Когда сакрального нормировщика убрали – возникли вполне понятные вопросы думающих людей:

-Откуда мы знаем, что добро – это добро? А может, именно зло и есть на самом деле добро? Что есть Истина? То, что учёные озвучивают? Так они, во-первых, врут, как сивые мерины[1], а главное – постоянно меняют свои показания. Не успеешь выслушать один вердикт науки – тут же публикуется новый вердикт, перечёркивающий прежний. Этот опыт показал, что «брито», а следующий – что «стрижено». А в итоге – какому верить? Получается, что Истины (единой) – и вовсе нет. Как учит философия прагматизма – что тебе конкретно сейчас выгодно – то и есть истина…

Если человек есть мера всех вещей, тогда что допустимо, а что недопустимо? Коли человек что-то делает, и ему это нравится, а он и есть мера всего – тогда всё допустимо, всё приемлемо!

+++

Христианская цивилизация существовала последовательно и преемственно много веков. Я не собираюсь её нахваливать, я просто констатирую факт: много поколений прожило с унифицированными представлениями о норме жизни. С этим-то, надеюсь, никто спорить не будет? Я не даю ни положительной, ни отрицательной оценки этой норме, я отстраняюсь от одобрения или осуждения.

Я сухо констатирую: много веков теоретические представления о норме жизни оставались неизменными в бурном водовороте исторических перипетий. В ХХ веке они стали казаться «врождёнными».

Люди вообще перестали задумываться: а откуда известно, что добро – добро, зло – действительно зло? И что ложь – это ложь, а никакое не «альтернативное мнение»? Норма жизни стала представляться людям явлением объективного мира – как закон тяготения, как восход и само наличие Солнца…

Я же утверждаю, что нормы жизни, представления о добре и зле – не объективны, и не субъективны, а средний вектор множества субъективных мнений. Каждый из нас является носителем свой нормы, а среднее значение – будет нормой жизни.

Синхронизация представлений о Норме Жизни - важнейшее из всех социальных действий. Среднее настроение не должно зыбко складываться из случайных слагаемых. Необходимо, чтобы общая доктрина совпадала с личной доктриной большинства людей.

Европу ХХ века мы застаём с очень устойчивыми представлениями о добре и зле, имеющими корни в несколько столетий. Европа ХХ века спорит о методах достижения добра, вообще не заморачиваясь вопросами о цели пути.

Почему-то (откуда-то) всем ясно, что народным массам должно быть хорошо. Это ясно и монархистам, и республиканцам, и марксистам, и анархистам. И они отчаянно дерутся, отстаивая каждый свой метод, но даже и не думая сомневаться в целях…

Но разве это очевидно и безусловно, на самом-то деле? Разве Дарвин, описывая эволюцию, говорит, что всем животным должно быть хорошо, и в этой гармонии, мол, развитие? Наоборот – животным должно быть плохо, голодно, убивая друг друга – они отсеивают слабые формы и «обеспечивают развитие» (правда, непонятно куда[2]).

+++

Поскольку Европа ХХ века базировалась на общепринятых базовых нормах – в ней возник между разными системами здоровый дух соперничества в благих делах.

Какое-то время, рождая надежды на конвергенцию систем, шли состязания Запада и СССР в достижениях цивилизованности. По принципу:

-А у нас вот что есть!
-А у нас оно ещё круче, чем у вас!
- Вы своим гражданам ввели пенсии по старости, а мы своим тоже ввели, и пенсионный возраст ниже! Вы своим гражданам раздаёте панельные квартиры? А мы будем раздавать кирпичные, и площадью побольше!

Такой здоровый дух состязательности связан со всем понятным идеалом вполне конкретной цивилизации. Нельзя бегунам бежать наперегонки, если финиш неизвестно где. А вдруг ты вообще в другую сторону бежишь?!

То здоровое, что было в соревновании «первого» и «второго» миров (Запада и Соцлагеря) – очевидно противостояло «третьему» миру с его безнадёжной нищетой и затхлым застоем.

Чёрт возьми, все эти капитализмы и социализмы для начётников и старообрядцев, в реальной же жизни есть возвышение или унижение человека. Возвышение (уважение к человеку, не на словах, а делами) показывает уровень цивилизованности, а унижение – уровень дикости, варварства страны…

Достаток противостоит нищете, образование – неграмотности, стабильность – нестабильности, законность – произволу. Рост – застою, возможности – безнадёге… Люди спорили лишь о том, как достичь идеала – но сам социальный идеал вообще находился вне спора. Как всем очевидная цель!

+++

Когда и почему соревнование по принципу «кто даст людям больше?» сменилось на соревнование «кто даст людям меньше?»

Когда и почему ужасы «инвестиционной привлекательности» (связанные с дешевизной и бесправием рабочей силы) третьего мира стали примером для подражания первого и второго?

Когда и почему такие люди как Тэтчер и Рейган стали вдруг сомневаться в благе блага и злодействе социального зла? Когда и почему возник ужас либерально-реформаторского безумия, весь смысл которого сводим к двустишию:

Чем больше слёз, тем больше облегченья,
В слезах и заключается леченье…

Зачем нужно было делать системы, уже сложившиеся и опробованные, как стабильные – делать снова нестабильными? И привести мир в состояние, когда традиционная мораль объявляется «пережитком», стыд и совесть – «психологическими комплексами», постоянное нарастание военной и банкротной угроз – «развитием»?

В либерально-рыночном мире даже хорошие новости заведомо несут в себе плохие. Когда нам сообщают, что вырос спрос на рынке труда, выросли зарплаты, выросла цена на нефть, растёт производство – то мы, умные люди, понимаем: как они выросли – так и обратно упадут.

Потому что этот мир не имеет инструментов закрепления успеха, он не умеет никакое развитие сделать необратимым и устойчивым.

Это не подъём по лестнице, когда нижние ступени навсегда оставляешь позади. Это бег по замкнутому кругу – прибежишь, выкарабкавшись из кризиса, только в новый кризис. И больше никуда!

Нужное и «Нужники»

Сторонники теории заговора утверждают, что коварными путями сформировалась дегенеративная власть, которая стала делать дегенеративное общество. Но мне представляется, что всё было с точностью до наоборот: сформировалось дегенеративное общество, которое по себе уже стало формировать власть над собой, исходя из своего (ущербного) понимания о смысле жизни и смысле владычества над людьми.

На старых кадрах вы можете увидеть Константина Устиновича Черненко – последнего хранителя, гуляющего по осеннему лесу в парусиновых туфлях, с доброй улыбкой и умными глазами. Константин Устинович сам пишет стихи, говорит в компании о поэзии, литературе, философии… При этом он вовсе не является гением своего времени. Гения, опередившего своё время, современники не принимают, делают маргиналом общества.

Он середнячок, со средними способностями, и в обыденности своей доходящий до серости. Но это средний уровень общества в 1984 году такой, что средний его представитель беседует в компании о поэзии, философии и литературе…

Хроники деградации. Сравнение экзаменационных заданий по алгебре 1991 и в 2015 годах:

*

Берём современного представителя правящей элиты. Это человек со спортивной причёской и мыслями о футболе в голове, с разговорами о бабле и лыжных курортах. Жрун и гедонист. По сравнению с партократами времени Черненко (не говоря уж о Брежневе) – это дегенерат человеческой породы. Там в речах Есенин и критика эмпириокритицизма, тут пенальти и «откаты»…

Казалось бы, всё ясно. А что ясно-то?

Дегенеративная «элита» есть продукт дегенеративного общества, в котором общечеловеческое дело заменено личными делами, а вечные ценности – текущими интересами.

Теоретически можно (хотя и трудно и очень опасно) – срезать гнилую верхушку, но ведь проблемы гнилого в целом общества это не решит. И даже наоборот.

Жёсткая власть сковывает созидательные силы общества восходящего типа, мешает жизни меняться к лучшему. Но точно так же автократия сковывает (пока может) разрушительные стихии общества нисходящего, внутри людей разложившегося, и мешает жизни меняться к худшему, притормаживает совсем уж дегенеративные (украинские) сценарии развития политических событий.

Когда общество развивается – власть должна догонять его в духовном развитии, иначе будет свергнута прогрессивным авангардом. Но когда общество гниёт – задача власти сдерживать гниение подмораживанием, не давать вторичным приматам вконец добить институты и атрибуты цивилизации.

Нет никакого основания считать, что люди, получив больше возможностей влиять на ситуацию – обязательно используют их во благо. В большинстве известных нам в истории случаев растленные толпы считают расширение своих прав – правом на произвол и реставрацию самых омерзительных форм грубого варварства.

+++

А что есть благо? Если негодяй разграбил музей – и утащил к себе в нору оттуда бесценные экспонаты, сможете ли вы его убедить, что это «не есть благо?». Он скажет: вот материальное благо, оно было не у меня, а теперь у меня – следовательно, для меня это благо! И точка.

Общественное благо должно иметь священное, религиозное происхождение – или исчезнет, как понятие-химера. Локалиста невозможно убедить, что его личные неудобства служат общественным удобствам. Локалист локализован на себе, любимом. Никаких личных неудобств (вериг, обетов –монашеским языком) он добровольно на себя не возложит. А насильственно накладывать – так конвоиров на каждого не напасёшься…

Утратив ясность представлений о добре и зле, об Истине и о смысле жизни (бессмертие – синоним смысла жизни) – общество неизбежно утратило и представления о норме жизни. Кто живёт нормально – а кто ненормально? Мужик для себя одного построил трёхпалубную яхту в стране голодающих пенсионеров и миллионов беспризорников – «нормальненько так живёт!»

Стирается представление о патологическом поведении в быту. Вместе с ним стирается и представление о патологических формах проявления власти. Захват власти из инструмента для начала дела превращается в само дело. Власть существует сама для себя, её цель – не строить что-то, а себя оберегать и лелеять.

Поэтому главный вопрос уже не о соблюдении норм быта (которые сняты) – а о том, кто конкретно сядет в мягкое кресло, Иван или Пётр. Все копья ломаются не вокруг дел, программ, а вокруг имён и персоналий. Власть из аппарата превращается в клиентелу. Исполнители-функционеры перестают функционировать и становятся просто фаворитами, баловнями, любимчиками правителей.

Всё это густо замешано на всеобщем смертопоклонническом локализме, на попытках «приватизировать Вселенную» силами той или иной банды. Взять и объявить весь Космос своей частной собственностью, с лично-корыстными целями или в рамках группового эгоизма правящей масонерии («братства»).

Ну, а чего стесняться, если жизнь случайна и бессмысленна? И начинается смешно, и кончается ничем? Рви её да крои – без прошлого, без будущего, всё замыкая на себя и свои похоти…

+++

Негодяй может разными путями оказаться у власти. Но удержаться у власти длительный срок он может только одним образом: если внизу, среди подданных, достаточно тех, кто вёл бы себя на его месте точно так же, как он.

Опираясь на эти свои вожделеющие куска добычи подобия и отражения, негодяй формирует иерархию приватизаторов. Большинство клонов в ней – нищие, но думают точно так же, как и их сверхбогатые копии.

Когда мерзость становится массовой – она перестаёт приниматься как мерзость и в глазах общества превращается в норму жизни. Став подобием нормы – мерзость подменяет и снимает те цели и ценности, которые тысячелетиями двигали цивилизацию дорогой прогресса.

 

Нужное и «Нужники»

И заменяет эти сложные цели тончайшего и грандиозного преобразования естества – простейшими животными целями.

Такими, для реализации которых цивилизации вообще не нужно было бы начинаться. Ведь для того, чтобы сытно кормить только правителей, а не всех – за глаза достаточно уровня каменного века.

Чтобы вожак получал лучшие куски и самок – не требовалось изобретать письменность, и чтобы государство не регулировало ничего в экономике – незачем было создавать государство.

Все либеральные «ценности», все эти экономические и поведенческие «свободы» у животных представлены в полном и окончательном виде. Их дополнять некуда – можно только урезать, чем цивилизация 5 тыс. лет с переменным успехом и занималась…

+++

Чтобы сохранить человека человеком – нам необходимо вернуться к проигнорированному коммунистами в СССР вопросу: ОТКУДА у людей представления о хорошем и плохом? Тот же В.Маяковский лишь иллюстрировал примерами в известном стихотворении «Что такое хорошо и что такое плохо?» - но он не объяснил почему. И не мог объяснить. Идеология ему «поповщину» запрещала.

На кого должен быть похож хороший человек? На самого себя? Но человек всегда является сам собой – следовательно, в любом случае хорош? На чужого дядьку? Почему на дядьку? Чем дядька лучше тебя? Меня? Кто сказал, что он лучше, и почему нужно верить тому, кто так сказал? Коли он Бог, тогда вопросов нет, но коли он такой же человек, как мы – то ведь людям свойственно ошибаться…

Или же человек должен уподобиться Христу? Взять эталонное поведение человека – и сравнить со своим?

Есть такой вариант, что хороший человек должен быть похож на Ленина. Но опять же непонятно, почему? Если Христос в религии всегда живой в прямом, буквальном смысле – то Ленин «всегда живой» у КПСС в аллегорическом смысле, условно. Попытались – не получилось: на мертвеце образ эталонного человека не выстроишь. Надобно после смерти воскреснуть, а потом её и судить людей в конце времён, иначе эталонная мерка поведения окажется недействительной.

К 80-м годам – попросту анекдотической, смешной. «Я себя под Лениным чищу» - попытка эрзац-христианства, но моё поколение над этим уже откровенно ржало…

+++

Органика общества заключается в том, что клеточки, слагающие организм, служат друг другу[3]. Организм важнее органа – и орган жертвует собой ради организма, если нужно. Если клеточки взбесятся и начнут служить сами себе, размножаясь без ограничений – то это называется рак и метастазы. Когда, например, клетки печени осуществляют рейдерский захват других органов, организм в итоге умирает.

Но мы в XXI веке как раз и оказались в ситуации, когда социальные клеточки взбесились и каждая служит сама себе! Это поведение кажется социальным дегенератам нормой жизни, а в теоретическом либерализме пытается найти себе теоретическое оправдание: никакой целостности, каждый сам за себя…

+++

Перефразируя одного неудачливого политика, скажу: «Им нужна личная власть; нам нужна власть нормы». Оппозицию от криминала отличает именно приоритет дел над делателями, требование воплощения программ – а не смены персонала.

От этого озверевшее общество XXI века очень далеко. Но идти нужно – и дорога в тысячи ли, как говорят китайцы, начинается с первого шага…


[1] Недостаточно учитывается в ХХ веке фактор коррумпированности научных исследований. В идеале учёный – это независимый искатель истины, руководствующийся только опытами и логикой. Но фактически-то он всегда пролетарий, лицо наёмного труда, страшно зависимое от нанимателя! Ему скажут доказать, что Бога нет – он изобразит наукоподобное решение. Ему прикажут доказать, что Бог есть – он изобразит не менее наукообразное доказательство. А если начнёт упираться – власть объявит его «лжеучёным», лишит всех званий и регалий (или сразу их не даст) – и вообще, само его существование окажется под большим вопросом. Учёные нанимаются идеологией не для свободного поиска истины, а для доказательств в пользу правящей идеологии. В этом их отличие от монахов-отшельников.

[2] Сами понятия «вверх» и «вниз» связаны с религиозными Небом и Преисподней. В мёртвом Космосе, который равен во все стороны, и не имеет центра – не может быть ни верха, ни низа, в нём нельзя подниматься или спускаться, развиваться или деградировать. Совершенствовать что-то или испортить можно только относительно ЭТАЛОНА совершенства, приближаясь к нему, или отдаляясь. Если эталона нет – тогда непонятно, как в современном абстракционизме – холст, глыба мрамора – обработаны или испорчены?

[3] Отсюда учение христианской социологии о Церкви – как о «теле Христовом», членах церкви – как органах единого организма, едином кровообращении тела-общества, символизированном в причастии плоти и крови христовой.

Николай Выхин


источник


Поддержите проект "Новостные письма" 25 руб. или даже 100 руб.


или WebMoney WM R263157330796 ...




 

Оставь свой комментарий
секретный код
* - Обязательно для заполнения!
Тэги недопустимы и бесполезны.
Адреса, начинающиеся с http:// автоматически преобразуются в ссылки. Должны быть отделены от текста пробелами.
Электронный адрес спамерам недоступен.




Nano Sitemap. Скрипт Sitemap для nano-cms от Ласто