Двадцать лет после дефолта ничему нас не научили

Юрий Болдырев о бесперспективности страны при безнаказанной власти

 

20 лет назад в РФ был объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств (Фото: Сергей Метелица/ТАСС)

Вот и очередная годовщина дефолта 1998 года — внимательно перечитываю все, что пишут к печальной дате. Ведь не стоит повторять то, что пишут и говорят и без тебя. А вот моменты, которые сознательно утаиваются — важны.

За прошедшие два десятка лет мне неоднократно приходилось обращаться к вопросу о причинах, механизмах и последствиях дефолта 1998-го года. Вплоть до того, что на заднюю сторону обложки одной из моих книг (выпущена в теперь уже далеком 2003 году) были помещены мои слова: «Казалось бы, объективных оснований для нового дефолта нет. Но институциональные механизмы все подготовлены именно к очередному „пробросу“. Для чего это сделано — ведь не случайно же?».

Среди важных своих публикаций, посвященных той или иной годовщине события, выделил бы:

— «Война и уроки дефолта», «Литературная газета», 17 августа 2008 года;

— «Юрий Болдырев: виноват весь ельцинский режим», «Смена», 19 августа 2013 года;

— «Высокоточное оружие лжи. Юрий Болдырев о „героях“ дефолта и их нынешних подельниках-покровителях», «СП», 19 декабря 2015 года;

— «Впереди новый дефолт или развитие. Юрий Болдырев о главном уроке дефолта 1998-го года», «СП», 19 августа 2016 года.

Повторять, все, что было ранее сказано, наверное, неправильно — лучше дать отсылку. Но главное: все, что было сказано тогда — и пять, и десять лет назад, и ранее — к сожалению, остается абсолютно актуальным и поныне.

Итак, акценты большинства нынешних публикаций:

— объективные проблемы российской экономики двадцать лет назад, совсем непохожие на нынешние, и потому нового дефолта теперь не будет;

— либо, в крайнем случае, безответственность властей тех времен (вроде как, в отличие от нынешних), и потому опять тот же вывод, что теперь беспокоиться не стоит;

— плюс тезис о том, что дефолт все же имел и положительный аспект — дал толчок развитию российской экономики.

Значит, надо опять по пунктам, что называется, «от печки».

Первое. Да, двадцать лет назад Россию втянули в чрезвычайную зависимость от внешних сил — международных валютных спекулянтов. Россию чрезвычайно ослабили — создали механизм государственных казначейских обязательств, прибыльность которых на порядок превышала объективную прибыльность реального сектора экономики. Тем и помогли придушить реальный сектор (кто же будет в него инвестировать, если и выгоднее, и надежнее в финансовые спекуляции?), и обеспечили целенаправленное масштабное выведение финансовых ресурсов из страны, и подготовили финансово-экономическую систему к неминуемому краху, который и осуществили 17 августа 1998 года. Но совершенно неуместно делать акцент лишь на одной форме зависимости и строить шапкозакидательские выводы на том, что именно той конкретной формы зависимости сейчас нет. Важнее, что за прошедшие два десятка лет совокупная зависимость страны и ее экономики от внешних сил, причем, что принципиально важно, сил изначально отнюдь не дружественных, никуда не делась, а по ряду параметров лишь усугублена. И зависимость эта носит характер вовсе не взаимный (что было бы более или менее приемлемо для уважающих себя относительно самодостаточных государств), а глубоко односторонний — ставит в уязвимое, ущербное, зависимое от внешних сил положение именно нас. Поэтому, наверное, можно согласиться с тем, что именно сейчас, в 2018-м году, именно в точности такого дефолта, каким он был в 1998-м, действительно, ожидать не стоит. Впрочем, как в 1941-м не стоило ожидать повторения в точности Первой мировой войны с ее лихими кавалеристскими атаками. Но, согласитесь, ни тогда, в 1941-м, ни теперь, в 2018-м, это вовсе не повод и не основание для самоуспокоения.

Второе — в части безответственности властей двадцатилетней давности, вроде как, в отличие от властей нынешних.

Не устаю напоминать: ответственность — это институты и инструменты, гарантирующие наказание за антиобщественные и антигосударственные деяния (включая преступное бездействие — невыполнение своих конституционных полномочий), и добросовестные, не дискредитировавшие себя предшествующей деятельностью и адекватно мотивированные кадры.

Что у нас с этим теперь?

За преступления, совершенные два десятилетия назад, никто ответственности так и не понес.

Более того, и за обрушение рубля всего четыре года назад, в 2014-м, причем, в отличие от 1998-го года, не имевшее совершенно никаких объективных оснований, также никто никакой ответственности так и не понес.

Никаких институтов и механизмов, создающих не то, чтобы гарантии, но хотя бы предпосылки к привлечению к ответственности виновных в столь масштабных антигосударственных действиях, так и не создано.

В этих условиях, неудивительно, что все ключевые «герои» как экономической политики государства, приведшей к дефолту 1998-го года, так и «герои» самого дефолта, плюс организаторы обрушения рубля в 2014-м году — все и поныне на ключевых государственных постах или управлении государственной собственностью. Плюс на досуге некоторые преподают и выпускают труды — переписывают историю и свою роль в ней. Лишь поражаешься, когда видишь, что даже вполне, в общем, достойные издания обращаются к ним как к «авторитетам», причем, именно по тем вопросам, где от них нужны были бы не якобы «объективные» комментарии, а показания в суде как подследственных …

Поэтому ни о какой «ответственной» нынешней власти, вроде как, в отличие от безответственной прежней, неуместно даже и говорить. Абсолютная и системная преемственность.

Третье. Дал ли дефолт 1998-го года толчок российской экономике?

Судите сами: примерно такой же, как если вам теперь откажут в пенсии в 55−60 лет, а заставят, даже если уже и совершенно невмоготу, тем не менее, трудиться до 63−65. Замечательный «толчок» — низко поклонимся и скажем спасибо?

Еще замечательный способ дать «толчок» экономике: взять и просто ограбить вашу квартиру. Плюс отказать в бесплатной медицинской помощи в связи в инфарктом — потребовать тысяч сто, а то и все пятьсот на лечение. То-то ваши дети завертятся-закрутятся в поиске срочно необходимых денег. Кто-то от безысходности пойдет полы мыть и ботинки чистить этим самым организаторам «импульса экономике», кто-то единственную квартиру им же («благодетелям») за бесценок продаст, кто-то после основной работы — пойдет ночью вагоны разгружать, а кто-то банк грабить (хорошо бы не с кистенем на улицу) — тут и страховой бизнес, и охранные структуры оживут — и весь этот фантастический экономический бум запишем в рост ВВП…

Скажете, что не было этого после дефолта 1998-го? Или после обрушения рубля в 2014-м?

Но вот, в чем разница: после обрушения рубля в 1998-м через какое-то время некоторое оживление и даже в ряде секторов всерьез развитие экономики в самом деле началось, а после обрушения в 2014-м — нет. Почему?

Да потому, что в 1998-м власть оказалась неустойчивой и, под угрозой полного падения, вынуждена была пойти на уступки — сменить управленческую команду (на правительство Примакова-Маслюкова, при руководстве Центробанком Геращенко) и дать ей возможность выправить социально-экономический курс. Коротко говоря: жестко ограничить финансовых спекулянтов и прочих паразитов и этим, прежде всего, открыть возможности для развития реального производства.

В 2014-м, как выяснилось, обвалить рубль оказалось возможным совершенно без какой-либо угрозы устойчивости власти, и потому никаких уступок: и правящая команда, и социально-экономический курс — неизменны.

В этом смысле, надо признать: нынешняя ситуация — хуже, чем в 1998-м. Тогда за крахом последовал подъем, и те, кто выжил (хотя выжили далеко не все) — обрели на какое-то время перспективу. Ныне, как убедительно демонстрируют последние события, из наших людей можно безнаказанно хоть веревки вить.

Захотят власти — опять обрушат рубль. И тем еще сократят обязательства государства и олигархии перед гражданами — работниками, пенсионерами и др. Захотят — окончательно и полностью переведут на коммерческие рельсы медицину и образование. Захотят — повысят налоги, прежде всего, на «пахарей» — на производительный сектор экономики (НДС). Захотят — откажут в выплате пенсий, назвав это «пенсионной реформой».

Жертв такой политики ни тогда, в 1998-м, ни теперь, в 2018-м, никто честно не считал и считать не собирается (не зря же Росстат вообще переподчинили Минэкономики).

Но народ, не сопротивляющийся такой политике, вряд ли может иметь перспективу.

Юрий Болдырев


источник


Поддержите проект "Новостные письма" 25 руб. или даже 100 руб.


или WebMoney WM R263157330796 ...




 

Оставь свой комментарий
секретный код
* - Обязательно для заполнения!
Тэги недопустимы и бесполезны.
Адреса, начинающиеся с http:// автоматически преобразуются в ссылки. Должны быть отделены от текста пробелами.
Электронный адрес спамерам недоступен.